19 октября стало известно о предстоящих кадровых изменениях в Правительстве России: заместитель председателя Правительства — руководитель Аппарата Правительства Дмитрий Григоренко, курировавший в том числе цифровое развитие и искусственный интеллект, попросил о переходе на другую работу. Его просьбу поддержали Президент России и председатель Правительства. На должность вице-премьера — руководителя Аппарата Правительства предложена кандидатура первого заместителя министра финансов Ирины Окладниковой.
При этом отдельный вопрос — кому после кадровых перестановок будет передано кураторство цифрового развития и искусственного интеллекта. В СМИ со ссылкой на источники среди возможных вариантов называется передача цифрового блока вице-премьеру Дмитрию Чернышенко, который отвечал за это направление до перераспределения полномочий в 2024 году. Окончательная конфигурация полномочий пока официально не закреплена.
Председатель правления Ассоциации инновационных решений и искусственного интеллекта „Регионы XXI ВЕК“, член Рабочей группы по искусственному интеллекту при Совете ТПП РФ по развитию информационных технологий и цифровой экономики Ольга Чернокоз считает, что значение происходящих изменений значительно шире обычной кадровой перестановки. Они ставят перед технологическим сообществом вопрос о том, изменится ли вместе с куратором сама модель государственного управления цифровым развитием и искусственным интеллектом.
С 2024 года Дмитрий Григоренко курировал цифровое развитие, связь и внедрение технологий искусственного интеллекта. В феврале 2026 года он вместе с заместителем руководителя Администрации Президента Максимом Орешкиным стал сопредседателем созданной Президентом России Комиссии по вопросам развития технологий искусственного интеллекта.
Одновременно регионам было рекомендовано сформировать собственные межведомственные комиссии по развитию и внедрению ИИ. Таким образом, в стране фактически начала складываться многоуровневая система координации государственной политики в этой сфере — от президентской комиссии до регионального уровня.
На тот же период пришелся важный этап формирования российского законодательства об искусственном интеллекте.
Первоначально подготовленный Минцифры проект закона «Об основах государственного регулирования сфер применения технологий искусственного интеллекта» предполагал достаточно широкую регуляторную рамку. Документ затрагивал принципы регулирования, обязанности участников рынка, вопросы безопасности, ответственности и использования различных категорий ИИ-моделей.
В апреле проект не поддержал Совет при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства. Эксперты указали, в частности, на пересечение предлагаемых норм с действующим гражданским законодательством и отсутствие у части регулирования самостоятельного предмета.
Впоследствии концепция документа была существенно переработана. 26 июля 2026 года был подписан Федеральный закон №243-ФЗ «О поддержке развития технологий искусственного интеллекта в Российской Федерации». В отличие от первоначальной версии, его конструкция в большей степени сосредоточена на создании условий для развития технологий ИИ.
По мнению Ольги Чернокоз, было бы неправильно сводить существовавшую дискуссию к простому противопоставлению сторонников жесткого регулирования и сторонников полной свободы для технологического рынка.
Дмитрий Григоренко публично говорил о необходимости соблюдать баланс между защитой граждан и созданием условий для развития технологий, чтобы регулирование не превращалось в барьер для бизнеса и российских разработчиков.
В публичных выступлениях Максима Орешкина также неоднократно звучала мысль о рисках преждевременного регулирования быстро развивающихся технологий и необходимости сначала понять, каким образом ИИ меняет существующие процессы.
По мнению Чернокоз, именно различие в подходах к объекту регулирования может стать одним из ключевых вопросов следующего этапа государственной политики в сфере ИИ.
Один вариант предполагает формирование общей правовой рамки непосредственно вокруг технологии искусственного интеллекта с требованиями к разработчикам, операторам и пользователям ИИ-систем.
Другой предполагает более осторожное регулирование самой технологии и последовательное изменение конкретных отраслевых процессов по мере того, как искусственный интеллект становится их составной частью.
Особенно хорошо эта проблема видна на примере медицины. Внедрение искусственного интеллекта ставит вопрос не только о безопасности и качестве алгоритма. Может меняться сама организация оказания медицинской помощи: роль врача, процедура проведения исследования, механизм принятия окончательного решения, распределение ответственности и модель оплаты услуги.
В таком случае государству приходится регулировать уже не только ИИ как технологию, но и трансформирующийся с его помощью процесс.
Дополнительную интригу нынешней ситуации создает информация СМИ о возможных различиях во взглядах Дмитрия Григоренко и Максима Орешкина на дальнейшее развитие ИИ. «Ведомости» со ссылкой на источники сообщали как о различных подходах к этой сфере, так и о вопросах к первоначальной конструкции рамочного законодательства.
При этом официальных данных, подтверждающих связь этих обстоятельств с кадровым решением в отношении Дмитрия Григоренко, нет. Делать такой вывод на основании открытой информации было бы некорректно, подчеркивает Ольга Чернокоз.
Значительно важнее, по ее мнению, понять, какая архитектура управления ИИ будет сформирована после перераспределения полномочий.
Если цифровой блок действительно будет передан Дмитрию Чернышенко, возникнет новая конфигурация управления: президентская комиссия по развитию искусственного интеллекта, одним из сопредседателей которой остается Максим Орешкин, правительственный блок цифрового развития, Минцифры, профильные федеральные ведомства и региональные комиссии по ИИ.
Главный вопрос заключается в том, приведет ли эта конфигурация к изменению самой государственной политики в отношении искусственного интеллекта.
С одной стороны, распространение генеративного ИИ и автономных ИИ-агентов в государственном управлении, промышленности, медицине, образовании и других чувствительных сферах создает новые риски. Возникают вопросы информационной безопасности, ответственности за решения, защиты данных, идентификации ИИ-агентов и контроля их действий.
С другой стороны, избыточное регулирование молодой технологии способно повысить стоимость внедрения, создать дополнительные барьеры для отечественных разработчиков и замедлить переход предприятий от пилотных проектов к промышленному использованию искусственного интеллекта.
Поэтому, считает Ольга Чернокоз, основной выбор может проходить не между формулами «регулировать» и «не регулировать», а между различными моделями регулирования: пытаться заранее создавать универсальные требования для самой технологии либо менять правила в конкретных отраслях и процессах по мере реального проникновения туда искусственного интеллекта.
Для бизнеса это имеет непосредственно практическое значение.
Предприятиям необходимы не только нормативные ограничения и требования. Им нужен понятный механизм внедрения технологий: как определить задачу, которую целесообразно решать с помощью ИИ, рассчитать экономический эффект, проверить разработчика и предлагаемое решение, провести безопасный пилот, найти финансирование и затем масштабировать доказавшую эффективность технологию.
По мнению Ольги Чернокоз, следующий этап государственной политики в сфере искусственного интеллекта целесообразно оценивать именно по этому практическому критерию — насколько создаваемая система позволяет переводить ИИ из экспериментов в реальную экономику, одновременно обеспечивая необходимый уровень безопасности и ответственности.
Сами кадровые изменения еще не означают автоматического изменения государственного курса. Однако они происходят в важный момент: в России уже принят базовый федеральный закон в сфере ИИ, создана президентская комиссия, формируются региональные межведомственные комиссии и продолжается поиск механизмов массового внедрения технологии.
Поэтому главным вопросом становится не столько то, будет ли регулирования искусственного интеллекта формально больше или меньше.
Гораздо важнее, какую модель управления государство выберет на следующем этапе: преимущественное регулирование искусственного интеллекта как самостоятельного технологического объекта или регулирование конкретных процессов и рисков, возникающих вследствие его применения.
Именно от ответа на этот вопрос во многом будет зависеть следующий этап развития российского рынка искусственного интеллекта.