Развитие искусственного интеллекта ставит перед Россией вопрос, который выходит далеко за пределы собственно технологий: где будут сосредоточены компетенции новой экономики? Останутся ли разработчики, инвестиции, сильные команды и передовые решения преимущественно в Москве, Санкт-Петербурге и нескольких крупнейших центрах — или регионы смогут сформировать собственную технологическую специализацию?
Сегодня этот вопрос приобретает вполне практическое значение. Искусственный интеллект всё активнее входит в промышленность, образование, медицину, сельское хозяйство, государственное управление. Но для его внедрения недостаточно приобрести программный продукт. Нужны разработчики, инженеры, исследовательские команды, университеты, способные готовить специалистов, и, главное, среда, в которой эти компетенции могут постоянно развиваться.
О том, какой может быть новая технологическая география России, председатель правления Ассоциации инновационных решений и искусственного интеллекта «Регионы XXI ВЕК», генеральный директор IT-медиахолдинга «Регионы России», член Совета ТПП РФ по информационным технологиям и цифровой экономике Ольга Чернокоз поговорила с Сергеем Вотяковым — председателем Правления Ассоциации РУССОФТ, руководителем рабочей группы по искусственному интеллекту ТПП РФ, ректором Академии NARPA.
Почему технологии продолжают концентрироваться в крупнейших центрах
Ольга Чернокоз: Сергей, мы с Вами уже обсуждали эту проблему: хотим развивать искусственный интеллект по всей стране, но разработчики и технологические компетенции продолжают концентрироваться прежде всего в Москве и нескольких крупнейших городах. Почему эту тенденцию так сложно изменить?
Сергей Вотяков: Одна из основных причин достаточно очевидна — разница в доходах. Зарплаты разработчиков в Москве выше, чем в Санкт-Петербурге и тем более во многих других российских городах. Естественно, это создает постоянный переток специалистов.
Причем речь идет не только о выдающихся разработчиках или каких-то уникальных специалистах. Экономическая логика работает на всем рынке: если человек понимает, что за ту же работу в другом городе он может получать существенно больше, у него возникает вполне рациональный мотив переехать.
Есть и корпоративная составляющая. В крупных компаниях уровень вознаграждения зачастую зависит от территории, на которой работает сотрудник. Поэтому первый очевидный вопрос — как сделать так, чтобы специалист, оставаясь в своем регионе, не проигрывал финансово только из-за своего места жительства.
Но я бы не сводил проблему исключительно к зарплате. Я много общаюсь с руководителями технологических компаний, с разработчиками из регионов и не вижу массового желания во что бы то ни стало переехать в Москву.
Наоборот, многие говорят: я хочу жить там, где вырос, где моя семья, родители, друзья, привычная среда. Переезд — это серьезное изменение всей жизни.
Человек начинает думать о нем, когда видит существенную разницу не только в доходах, но и в качестве городской среды, здравоохранения, образования для детей, карьерных возможностях.
Поэтому удержание технологических кадров — это более широкая задача. Если в регионе есть интересная работа, конкурентная зарплата, качественная социальная инфраструктура и возможность профессионально расти, мотивация уезжать резко уменьшается.
Вместо «всё для всех» — технологическая специализация
Ольга Чернокоз: Но чтобы платить разработчику конкурентную зарплату, в регионе должен существовать рынок — компании, проекты, заказчики. Отсюда и наша идея региональной технологической специализации. Насколько она реалистична?
Сергей Вотяков: Мне кажется, это один из наиболее логичных путей.
Необязательно пытаться в каждом регионе одновременно развивать все существующие технологии. Наоборот, гораздо эффективнее, когда появляется специализация.
Возьмем наш условный пример со Свердловской областью. Предположим, что там формируется сильная компетенция в области компьютерного зрения. Причем важно, чтобы это была не одна назначенная компания, которая объявлена региональным лидером, а пять, шесть, десять компаний, работающих в одном направлении.
Что тогда происходит?
Во-первых, появляется понятный центр компетенций. Если промышленному предприятию где-нибудь в России необходимо решение в области компьютерного зрения, оно знает, где искать разработчиков.
Во-вторых, появляется конкуренция. Несколько компаний борются за заказчика, сравниваются технологии, качество, сроки, стоимость. А когда есть конкуренция, цены становятся более понятными и рыночными.
В-третьих, начинает формироваться собственный рынок труда. Компаниям нужны разработчики определенного профиля, аналитики, инженеры. Университетам становится понятно, какие специалисты будут востребованы. У человека появляется возможность менять работодателя внутри региона, не меняя всю свою жизнь.
И постепенно возникает уже не отдельная компания, а полноценная технологическая среда.
Подобный принцип специализации хорошо заметен, например, в Китае. Когда на определенной территории концентрируются компании одного технологического профиля, это ускоряет развитие всей экосистемы.
На мой взгляд, для России такая модель тоже могла бы быть эффективной.
Кластер — это не здание и не вывеска
Ольга Чернокоз: При этом у нас уже создано немало технопарков, инновационных центров, ОЭЗ, институтов развития. Почему наличие инфраструктуры само по себе не приводит к появлению технологического кластера?
Сергей Вотяков: Потому что инфраструктура — это только инструмент.
Мы очень любим сначала что-нибудь построить или создать организационно, а потом начинать думать, чем это наполнить. В стране уже существует большое количество инновационных центров, региональных институтов развития, технопарков. Активно создаются особые экономические зоны.
Теперь необходимо ответить на другой вопрос: какой конкретный результат мы хотим получить от всей этой инфраструктуры?
Ко мне и к коллегам довольно регулярно обращаются региональные институты развития, которым поставлены серьезные задачи, но которые не всегда понимают, как практически организовать работу с технологическими компаниями и как превратить общие показатели в реальные проекты.
Поэтому я бы вообще не начинал создание кластера со строительства очередного объекта.
Начинать надо с компетенции и с участников.
Одним из ядер такой системы может стать сильная профессиональная ассоциация, представленная не только в Москве, а объединяющая компании из разных регионов.
Например, такой давно работающей отраслевой ассоциацией является РУССОФТ. В нее входят российские компании-разработчики, работающие в разных городах и обладающие совершенно разными технологическими компетенциями.
Если такую сеть связать с региональными промышленными предприятиями, университетами, институтами развития и органами власти, появляется возможность уже не искусственно создавать кластер, а собирать его вокруг конкретной технологии и конкретного спроса.
Наша постоянная проблема — желание делать всё и для всех. Но когда пытаешься делать всё для всех, очень часто в итоге не получается ничего конкретного.
Поэтому специализация здесь принципиальна.
Университет должен находиться внутри технологической среды
Ольга Чернокоз: Тогда университет становится не просто местом подготовки кадров, а непосредственным участником кластера. Но способен ли сегодняшний вуз успевать за скоростью развития искусственного интеллекта?
Сергей Вотяков: Вот здесь как раз существует очень серьезная проблема.
В систему высшего образования сегодня вкладываются значительные средства. Университеты создают новые программы, лаборатории, пытаются наращивать компетенции. Но скорость изменения технологий сейчас настолько высокая, что традиционная образовательная модель объективно начинает отставать.
Причем я бы не говорил, что это проблема только региональных университетов. Даже сильнейшим московским вузам очень сложно постоянно находиться на переднем крае технологий.
Представьте обычный образовательный цикл. Мы формируем программу обучения, студент поступает и учится несколько лет. А за это время технологический стек может поменяться принципиально. Особенно сейчас, когда развитие искусственного интеллекта идет буквально на наших глазах.
В результате человек может получить хорошую фундаментальную подготовку, но часть прикладных знаний к моменту выпуска уже потребует обновления.
Поэтому вуз нельзя оставлять один на один с этой задачей.
Нужно постоянное взаимодействие с технологическими компаниями. Практики должны приходить в образование, преподавать, участвовать в формировании программ, давать студентам реальные задачи. Студенты должны гораздо раньше попадать в реальные проекты.
И сам искусственный интеллект необходимо активнее внедрять в образовательный процесс. Он позволяет значительно быстрее обновлять знания и работать с постоянно меняющейся информацией.
Тогда университет действительно может стать одним из ключевых элементов регионального технологического кластера.
Более того, это тоже механизм удержания специалистов. Если сильный разработчик может работать в технологической компании своего региона, участвовать в интересных проектах, преподавать в университете, собирать вокруг себя студентов и формировать собственную команду, у него появляется совсем другая профессиональная траектория.
Регионам нужна свобода, стране — общая координация
Ольга Чернокоз: Но если каждый регион самостоятельно начнет выбирать специализацию, десять субъектов могут одновременно решить стать центрами компьютерного зрения, а какое-нибудь необходимое направление останется без внимания. Насколько здесь нужна федеральная координация?
Сергей Вотяков: Координация нужна, но я бы не превращал ее в жесткое административное распределение технологий между регионами.
Федеральный центр должен видеть общую картину. Какие технологии уже развиваются? Где существуют сильные команды? Какие направления практически нигде не представлены? Где необходимы дополнительные стимулы?
Если мы видим, что все хотят заниматься одним популярным направлением, а другое, стратегически важное для страны, никто не развивает, государство может создавать дополнительные стимулы именно там.
Но региону при этом нужна достаточно большая свобода.
Нельзя просто сверху сказать: теперь вы будете заниматься такой-то технологией. Если для нее нет научной школы, компаний, кадров, промышленного спроса, мы получим искусственную конструкцию, существующую только благодаря субсидиям.
Специализация должна опираться на то, что уже есть в регионе или имеет реальные предпосылки для развития.
А дальше возникает вопрос удержания людей. Здесь могут работать и региональные, и федеральные меры поддержки — жилищные программы, льготы, инфраструктурные решения.
Но главное всё равно одно: у специалиста должна быть понятная перспектива. Он должен видеть, что может жить в своем регионе, хорошо зарабатывать и профессионально развиваться, не считая переезд в Москву обязательным условием успешной карьеры.
ТПП РФ может соединить технологическую и региональную карты
Ольга Чернокоз: Сергей, мы с Вами оба состоим в Совете Торгово- промышленной палаты РФ по информационным технологиям и цифровой экономике и работаем в рабочей группе по искусственному интеллекту, которую Вы возглавляете. У системы ТПП есть важное преимущество — сеть региональных палат и прямой контакт с предприятиями. Можно ли использовать эту инфраструктуру для формирования технологической специализации регионов?
Сергей Вотяков: Я считаю, что возможности ТПП РФ здесь очень большие.
Торгово-промышленная палата Российской Федерации — это не только федеральная площадка в Москве. Это сеть региональных торгово-промышленных палат по всей стране и связи с торгово-промышленными палатами за рубежом.
То есть у нас уже существует инфраструктура, через которую можно одновременно разговаривать с бизнесом в конкретном регионе и видеть общенациональную картину.
Именно поэтому я очень рассчитываю на дальнейшее развитие рабочей группы по искусственному интеллекту.
Мы видим огромный интерес к ее заседаниям. Желающих выступить зачастую больше, чем позволяет программа. Причем мы сознательно не хотим превращать работу группы в общий разговор об искусственном интеллекте.
Мы идем по отраслевому принципу.
Разбираем конкретные кейсы применения ИИ, обсуждаем методологии расчета экономической эффективности, смотрим на законодательные ограничения, знакомим предприятия с технологическими решениями, которые уже существуют и могут применяться в конкретной отрасли.
Мы проводили заседания по агропромышленному комплексу, по образованию, готовим обсуждение применения искусственного интеллекта в медицине.
Следующим логичным шагом действительно может стать усиление региональной составляющей.
Региональная палата хорошо знает свои предприятия. Она может видеть, какие задачи возникают у промышленности и бизнеса на территории. Профессиональные технологические объединения знают разработчиков и существующие решения. Университеты обладают кадровой и научной базой.
Если соединить эти элементы, ТПП может стать одной из площадок, через которую формируется реальная кооперация.
Не назначить региону специализацию сверху, а увидеть, где уже складываются предпосылки для нее, помочь собрать участников и затем масштабировать работающую модель.
И здесь я действительно возлагаю большие надежды на систему Торгово-промышленной палаты.
Ольга Чернокоз: То есть сегодня рабочая группа в значительной степени движется по отраслевой вертикали — промышленность, АПК, образование, медицина. А региональная сеть ТПП позволяет добавить второе измерение: где находятся предприятия с такими задачами и где уже существуют компетенции для их решения.
Сергей Вотяков: Именно. И тогда появляется уже более объемная картина.
Одно дело — знать, что существует хорошая технология. Другое — понимать, где есть заказчик, которому она действительно нужна, где есть разработчики, способные ее адаптировать, где можно провести пилот и где существует кадровая база для дальнейшего развития.
Если мы сможем собирать и связывать такую информацию, это будет гораздо полезнее, чем просто очередной каталог технологий.
Технологической экономике нужны не только гиганты
Ольга Чернокоз: Но специализированный кластер предполагает конкуренцию. А мы видим другую тенденцию — укрупнении российского технологического рынка и сокращении пространства для небольших компаний. Почему это опасно?
Сергей Вотяков: Потому что удобство управления рынком и способность рынка создавать инновации — совершенно не одно и то же.
Конечно, когда в отрасли три или пять крупных игроков, взаимодействовать с ней проще. Есть несколько генеральных директоров, понятные компании, понятная ответственность.
Но новые технологии очень часто появляются не внутри самой крупной структуры.
Они появляются в небольших командах, которые готовы рисковать, проверять гипотезы, быстро менять продукт и бороться за свое место на рынке.
Если малых технологических компаний становится всё меньше, если для них ухудшаются экономические условия, сокращаются меры поддержки, увеличивается нагрузка, в конечном итоге мы сокращаем количество технологических экспериментов.
А без большого количества попыток гораздо меньше вероятность появления действительно прорывного продукта.
Именно поэтому мне интересен китайский опыт. Я приводил условный пример: появляется сильный зарубежный технологический продукт, и одновременно множество китайских стартапов начинают создавать собственные решения аналогичного класса.
Понятно, что не все тридцать условных стартапов станут лидерами. Возможно, двадцать восемь вообще не выживут. Но одна-две компании могут создать продукт мирового уровня.
И у предпринимателя при этом есть очень понятная мотивация: если он победит в этой конкуренции, построит сильную компанию, его успех будет вознагражден.
Нам тоже важно не бояться такой модели.
У человека, который создает технологический бизнес, должна быть возможность стать состоятельным благодаря тому, что он построил успешную компанию и создал востребованный продукт.
Иначе зачем предпринимателю годами рисковать, инвестировать силы и деньги, работать значительно больше обычного наемного сотрудника?
Поэтому в региональном технологическом кластере я бы хотел видеть не одного назначенного чемпиона, а несколько компаний. Пусть они конкурируют. Пусть одна окажется сильнее другой. Именно из такой конкуренции появляются хорошие технологии.
Не привезти технологию в регион, а создать ее там
Ольга Чернокоз: Тогда, наверное, меняется сама философия региональной цифровизации. Регион должен быть не только потребителем решений, разработанных в федеральных центрах, но и местом возникновения собственных технологических компетенций.
Сергей Вотяков: На мой взгляд, именно к этому и нужно стремиться.
Если мы просто привозим в регион готовую технологию, внедряем ее на предприятии и уезжаем, предприятие получает решение конкретной задачи. Это хорошо, но региональная технологическая среда от этого сама по себе не возникает.
Другая модель — когда вокруг реальных задач региональной экономики начинают расти собственные компетенции.
Есть промышленный заказчик. Есть несколько технологических компаний. Есть университет, который готовит специалистов и участвует в проектах. Есть институты развития, которые помогают пройти наиболее сложный первоначальный этап. Есть профессиональные ассоциации, через которые можно привлекать дополнительные компетенции и масштабировать решения.
Тогда каждый новый проект усиливает всю систему.
Разработчики получают новые заказы и опыт. Университет получает реальные задачи. Студенты видят, где они смогут работать после выпуска. Предприятия получают доступ не к одному подрядчику, а к конкурентному рынку решений.
И в какой-то момент регион становится известен уже не потому, что там построен очередной технопарк, а потому, что там действительно умеют делать определенную технологию лучше многих других.
Вот это и есть настоящая специализация.
И если таких центров будет много, если они будут связаны между собой, тогда мы действительно сможем говорить о новой технологической карте России — не сконцентрированной в двух-трех крупнейших городах, а распределенной по стране.
Ольга Чернокоз: Спасибо за интересную беседу! Надеюсь, совместными усилиями мы воплотим эту идею.