«Агробизнес для Григория Кухаренко – это связь времен: опыт прадеда‑селекционера, собственные наработки, будущее детей. Сегодня семейное дело, уходящее корнями в прошлое, становится стратегическим активом для будущего страны.
– Позволю себе сформулировать первый вопрос, используя бизнес-сленг. Что в вашей работе вас драйвит?
– Я из агро, поэтому меня драйвит теория преемственности. Я аграрий в четвертом поколении, родился в семье, где всегда говорили о севообороте, удобрениях, защите растений. Для меня это были понятные, родные кейсы, и я рос с пониманием, что буду этим заниматься. Потом я поступил в университет и увидел уже немного другие подходы и расклады – академические. Но потом – это было лет 25-30 назад – я приехал на село и увидел, что там буквально последние деньги тратятся на сельхозтехнику, которая ломается, и я уже вообще не понимал, что ждет индустрию, в каком направлении она движется. Тогда я поехал учиться в Европу, жил у фермера как член семьи, ходил в колледж и занимался ежедневными делами – доил коров, ездил на тракторе, сеял-веял и так далее.
Наверное, именно там я осознал, что агро – это не только сектор экономики, но и отдельная жизнь со своей системой ценностей и понимания. В нее нельзя просто прийти, поработать, уйти и ни за что больше не отвечать. Это твой дом на многие поколения. То есть ты должен думать не на год, а на десятки, даже сотни лет вперед. Когда это понимаешь, уже по-другому ухаживаешь за деревьями, иначе относишься к полям.
Для меня стало очевидно, что и у нас должна быть такая же система. Должна быть преемственность в плане передачи не только знаний, но и собственно сельскохозяйственного бизнеса из поколения в поколение. В России пока все-таки нет отношения к агро как к чему-то фундаментальному, от чего зависит безопасность страны, во что нужно инвестировать. У нас все «сельхозка» и «сельхозка», по остаточному принципу…
– Ваши наследники разделяют эту теорию преемственности?
– Я отец троих детей, и они знают, что у них права выбора, по сути, нет. Они участвуют со мной во всех выставках, семинарах, они уже вовлечены в эту систему и понимают, что агро – это круто. Вот вы спросили, что меня драйвит. Если ты в агро, то тебя драйвит сознание того, что ты нужен. Нужен своей стране, своей семье, нужен другим компаниям, которым ты приносишь свой конкурентоспособный продукт, свои технологии.
– Давайте тогда о конкурентоспособных продуктах поговорим. Как вы считаете, какие именно технологии нужны сейчас растущему российскому аграрному сектору?
– Нужны продукты, которые помогают управлять биологическим циклом растений.
– Звучит неоднозначно. Мы все-таки немного напуганы гербицидами, пестицидами, ГМО. Вы предлагаете БАДы для растений?
– Именно так. На самом деле, нынешний уровень развития науки (а я все-таки отношу себя к науке) позволяет нам управлять определенными процессами: замедлять или ускорять опыление, давать больше окраса плодам, увеличивать срок их хранения. Это не какие-то стероиды, это вещества, которые стимулируют спокойное развитие растений, выводят из стресса или вводят в анабиоз, помогают быстрее восстанавливаться. Например, после ливня или града растение обычно приходит в норму в течение полутора-двух недель, а за счет стимуляторов это произойдет намного быстрее, и потом не потребуется никаких нитратов, чтобы плоды вовремя дозрели.
Сейчас это очень перспективное направление биотехнологий. Его принципиальное отличие от синтетических продуктов (тех самых инсектицидов, гербицидов, фунгицидов) в том, что это биологические решения, они не оставляют следов в растении или почве, не влияют на здоровье человека. Мы начали интегрировать такие биотехнологические решения в Россию, поскольку пока еще внутренний рынок не может их создавать самостоятельно из-за дефицита технологий и специалистов.
– Что еще нужно рынку?
– Нужен высокоолеиновый подсолнечник, богатый олеиновой кислотой. Такое масло выделяет меньше токсичных альдегидов, и его можно использовать при жарке до 5-8 раз. Селекция такого подсолнечника – это стратегическая задача российского АПК, которая направлена не только внутрь страны, но и на глобальный рынок. Поэтому мы вкладываемся в «спидбридинг» (от англ. speed breeding) – скоростную селекцию, позволяющую выводить новые сорта или гибриды в 3-5 раз быстрее.
Я мечтаю, что лет через 10 именно российские технологии семеноводства будут признаны во всем мире. Но это непростая задача. Семенные компании развиваются и в Европе, и Северной Америке, и это именно семейные бизнесы, где наработки передаются из поколения в поколение, где нет случайных людей.
Мы в этом смысле оказались в уникальном положении. С точки зрения объемов производства, Россия кормит мир. С точки зрения технологий – мы смотрим, у кого что есть, и пытаемся перенять. Вот, например, ГМО. У нас это просто страшилка. Но это всего лишь одна из технологий, у которой есть свои плюсы и минусы, и ее нужно изучать, чтобы понять, существуют ли способы безопасного и эффективного внедрения.
– Кто же в России будет развивать эти технологии, учитывая, что село вымирает?
– Село не вымирает, это просто другой образ жизни. Ведь у нас как получилось: 73 года выстраивалась определенная система, люди под нее подстроились, потом система разрушилась, и никто не позаботился, чтобы у людей была работа.
На самом деле, в агросекторе человеческий фактор минимизируется. Роботы могут сеять, сажать, убирать, упаковывать и доставлять в магазины. Сейчас даже яблоню не нужно трясти, чтобы яблоки собрать. Кстати, степень спелости тоже определяет компьютер. Это значит, что участие человека необходимо совсем на другом уровне. Например, я ищу звездочек, у кого есть эта аграрная чуйка. Ищу механизаторов, которым можно доверить трактор стоимостью 20 миллионов. Это тоже своего рода селекционная работа по поиску уникальных людей, которые болеют за свое дело.
– Но что вам дает уверенность в том, что вы сами не случайный человек?
– Мои корни, мой род. Поселок Селекция в Казахстане, где мой прадед заложил рощу, и откуда вышли поколения советских селекционеров. Опыт моего дела, моего отца, моих трех братьев и сестры, которые тоже окончили аграрный университет и работают в этой сфере. Меня никогда не оставляет ощущение того, что я несу в себе некий уникальный агро-ген, благодаря которому наша семья пережила много разных эпох и катаклизмов, но все равно осталась верна выбранному пути.