Член Попечительского совета Медиахолдинга «Регионы России», основатель семеноводческой компании «Аграриан», известный ученый-селекционер Альберт Николаевич Резця уже полюбился читателям нашего журнала за свои интересные, живые интервью, яркие образы, южную жизнерадостность и тонкое чувство юмора. Он признается, что еще пять лет назад чувствовал себя неуютно без плуга под рукой, а сегодня руководит большим коллективом единомышленников, создавшим прорывной гибрид подсолнечника «Аириш» — эталон качества для специалистов и понимающих покупателей. Как удается совмещать строгую сельскохозяйственную генетику, живую полевую работу с большой информационной политикой? Зачем ученому два континента для экспериментов и почему в селекции пришлось отказаться от «капризных атлетов» в пользу «универсальных вездеходов»? В новом эксклюзивном интервью «РР» Альберт Резця продолжил свой рассказ, опубликованный в предыдущем номере нашего журнала, о философии семеноводства, спокойном сне ценой в завод и о том, как оставаться несгибаемым, когда мир сыпется, а росток все равно лезет к солнцу.
— Уважаемый Альберт Николаевич, для многих наших читателей ваше имя ранее ассоциировалось исключительно с инновациями в селекции и известным уже на двух континентах гибридом «Аириш». Недавно вы вошли в Попечительский совет медиахолдинга «Регионы России», имеете возможность влияния на редакционную политику федеральных СМИ… Что для вас значит это новое амплуа? Как вы считаете, может ли предприниматель и ученый-селекционер своим примером сегодня влиять на информационную повестку страны?
— Знаете, я поначалу смущался, честно вам скажу. Когда предложили войти в Попечительский совет, я отшучивался: «Ребята, я с плугом и микроскопом дружу, а не с диктофонами». Но потом подумал, а почему, собственно, нет? Для меня это не смена профессии, а скорее хозяйское расширение моего участка. Всю жизнь я занимался селекцией и семеноводством. Там главное — правду у земли выпытать, чтобы семя сильное вышло, гибрид, который не боится новых форм болезней. А сейчас понимаю: сколько ни выводи супер-гибрид, если про него никто не знает или, хуже того, в народе гуляют только мифы про «вредную химию» и ГМО, толку мало. Поэтому мое появление в «Регионах России» — это мостик между лабораторной тишиной и большим миром. Насчет влияния на повестку. Раньше я думал, что ученый должен сидеть в поле или лаборатории и молча делать свое дело. Но мнение свое изменил, потому что если ты молчишь, твое место занимают громкие дилетанты. Может ли ученый-селекционер оказывать влияние на умы? Конечно! Уже самим фактом своей жизни и работы, как человек, который весной в грязи по колено, а осенью с урожаем. Когда люди видят: вот дядька, который может и про гены рассказать, и про засуху, и при этом не сходит с ума от часто шокирующих новостей по телевизору, это успокаивает. Я не собираюсь учить журналистов писать, а хочу показать всем, что за любыми цифрами стоит реальная работа на земле.
— В 90-е и 2000-е годы земля многим казалась «отсталым» активом, а вы выбрали именно этот путь. Что для вас тогда было важнее: желание доказать обратное, вера в суверенитет страны или просто любовь к тому самому чуду превращения семени в растение?
— Ох, уж эти 90-е… Сейчас модно говорить: «Я тогда все видел, предвидел, строил стратегию». А вы меня спросите лучше: «Альберт Николаевич, а вы не дураком были в те годы?» Потому что со стороны, наверное, именно так и выглядело. Картина маслом: начало 90-х, кругом шаткие ларьки, челноки с полосатыми сумками и товарами сомнительного качества, перекупы с утра до ночи торгуют чем-то… А я, молодой агроном, хожу по грязи в кирзовых сапогах, считаю семена в корзинке подсолнечника и смотрю на разваливающиеся фермы. Мне родственники серьезно тогда говорили: «Иди в менеджмент, в бизнес, куда угодно!». Не буду лукавить — про суверенитет страны я тогда думал в последнюю очередь. Слишком молод был для макроидей. Мне было за державу обидно! Характер у меня упрямый, потому сильно злили пафосные разговоры про то, что земля нынче это «отсталый» актив. Не потому что хотел кому-то что-то доказать, а потому что чувствовал фальшь. Ну как может быть отсталым то, что тебя кормит? Второе, это чудо рождения растения. Быть свидетелем такого чуда — лучшее лекарство от отчаяния. И третье – рациональное понимание своей правоты: кризисы кончатся, а кушать людям надо будет всегда. Сегодня они наживаются на воздухе, а завтра придут за хлебом. И если я к тому моменту научусь растить его лучше всех, я буду нужен. Поэтому мой ответ такой: не только вера в экономический суверенитет (она пришла позже, когда увидел, что хваленые западные технологии не работают на нашей земле), а здоровое упрямство и абсолютный восторг перед тем, как маленькое семечко разрывает землю.
— Альберт Николаевич, ваш знаменитый гибрид подсолнечника «АИРИШ» называют прорывом, хотя рынок перенасыщен предложениями. В чем главное отличие вашей философии семеноводства от подхода селекционеров 10–15 лет назад? И если попытаться описать «АИРИШ» как результат инженерной мысли: это «рабочая лошадка» для стабильности или «спорткар» для рекордов?
— Спасибо за вопрос! «Рабочая лошадка» или «спорткар»? Плохая новость: «спорткар» на наших перепадах температур изнашивается через два сезона. А лошадка надежна, но с нее рекордов не соберешь. Поэтому «АИРИШ» — это как вездеход-универсал с дополнительным оборудованием для заездов на время. Если угодно, гибрид «КамАЗа» и квадрокоптера. Главное отличие в подходе: еще 10–15 лет назад селекционеры работали как конструкторы в башне из слоновой кости. Задача была лабораторной: вывести сорт, который на идеальной делянке, с тоннами удобрений и капельным поливом, даст 60 центнеров с гектара. Красивые цифры для отчетов. А потом реальный фермер сажает это чудо на своем кислом суглинке и получает не фонтан. Я же взял за правило: селекция от проблемы, а не от амбиции. Какие у нас критические факторы? Нестабильность погоды, бедные почвы, болезни. В таких исходных условиях фишка «АИРИШ» в том, что мы заложили принцип «низкого старта». Он не выстреливает сразу мощным стеблем, чтобы рухнуть от ветра. Он сначала строит корневую систему — такую, что лопатой не поддеть. Иммунитет раскладывается на слои: один слой сработал — просыпается следующий. Мы его учили выживать, а не только побеждать. Тогда искали максимум при комфортных условиях, я же ищу оптимум при стрессовых. Именно поэтому «АИРИШ» не истерит, когда нет дождя, и не паникует, когда ржавчина пошла по краю поля. Он продолжает «наливать» зерно. Именно поэтому наш гибрид не просто растение, а надежная биологическая система.
— Сегодня «АИРИШ» — лидер по устойчивости к заразихе. Но патогены не стоят на месте. Как выглядит ваша лаборатория будущего? В чем суть стратегии «селекция на опережение», когда вы ведете наблюдения на двух континентах?
— Хочу сказать, что буклетный слоган «устойчив к заболеваниям» звучит красиво только на бумаге. Для той же заразихи подсолнечник просто как жирная мишень с табличкой «бей сюда». Увы, новые опасные расы появляются быстрее, чем мы допиваем кофе. Наша фишка – работа на опережение. Например, 20 лет назад селекционер работал так: увидел беду — начал искать защиту. Это как боксер, который пропустил удар и только потом вспомнил про блок. Наша стратегия — когда ты уже знаешь, куда противник будет бить через три раунда. У нас есть партнерские лаборатории, где мы исследуем местные биотипы заразихи, которые у нас пока не встречаются. Именно потому исследования идут в разных частях света. Патогены не знают границ! То, что сегодня убивает подсолнечник и другие культуры в Испании или Аргентине, завтра доберется до нас. Потому мы используем эти полигоны для «разгона» материала — наши прототипы попадают в жесткие среды, чтобы отбраковать слабых до того, как они увидят российское поле. Моя лаборатория будущего — синтез трех вещей. Первое — «Шазам для генов». Нейросеть ищет комбинации генов у диких сородичей. Второе — «карандаш» для переписи наследственности, редактирование генома (без чужеродной ДНК, так как это не ГМО). И третье — «безжалостный экзаменатор» — поле. Именно этот подход: ИИ, генная инженерия и массовый полевой отбор. Поэтому когда наши покупатели благодарят за отличные семена, я всегда думаю: расслабляться нельзя, новые заразы уже, скорее всего, формируются.
— В характеристиках вашего гибрида указана отзывчивость на высокий агрофон. Существует миф: «отзывчивый» — значит «капризный» и подходит только элитным хозяйствам. Так ли это?
— Давайте разбираться! Отзывчивость — это не «дай мне все, иначе умру». Отзывчивость — это «дай чуть больше, и я отблагодарю с лихвой, но если не дашь — я не пропаду». Возьмите наш сорт «АИРИШ». На низком агрофоне — бедной почве, без удобрений, он покажет твердого середнячка. Не рекордсмена, но выше среднего по району. Урожай будет, стебель не ляжет. А теперь дайте ему хороший агрофон — внесите норму азота, проведите защиту. И этот же гибрид без капризов выдаст прибавку, которая окупит вложения в разы. Почему я называю его «умным работником»? Потому что он самостоятельный — базовая устойчивость к болезням и засухе есть, расчетливый — не тратит влагу на зеленую массу, если понимает, что дождей больше не будет, благодарный — вложили ресурс, он не «зажрался» и не полег. Я готов доказать на любом поле: наш «АИРИШ» для тех, кто хочет перестать бояться и начать управлять прибылью. А капризные пусть остаются в прошлом веке.
— Вы выстроили уникальную вертикаль: от пробирки до собственного семенного завода. Это колоссальная управленческая нагрузка и сложная задача. Насколько это экономически оправдано? Почему «генетическая чистота» оказалась важнее сиюминутной экономии?
— Еще как оправдано! Но если считать только прямые затраты, можно и испугаться. Смотрите: заказать размножение подрядчику — это как нанять чужую няню. Вроде и дешевле, и хлопот меньше. Но вы никогда не будете уверены на сто процентов, что в пакет не попал сорняк, не переопылилось не тем, не подменили этикетку. Один процент чужой генетики — и все, моя многолетняя работа насмарку. Поэтому наша вертикаль от пробирки до завода — это не про жадность. Это про отсутствие у нас права на ошибку. Когда в «АИРИШ» вложены годы, я не имею права рисковать чистотой на финишной прямой. Да, это сложно, дороже. Но когда я вижу, как наш семенной материал идет с поля на поле, и знаю, что внутри пакетиков и мешков — тот самый, выпестованный нами идеальный гибрид — затраты окупаются спокойным сном. А сиюминутная экономия без сна — это плохая экономия!
— Многие агропромышленники и фермеры-энтузиасты, прочитав ваши предыдущие интервью в «РР», задаются вопросом: как вам удалось сформировать настоящий коллектив единомышленников? Знаем, что сотрудники вашей компании «Аграриан» смотрят на вас не только как на талантливого управленца, но и как на человека, взявшего на себя ответственность за их стабильность…
— Просто я с самого начала решил: «Аграриан» — это не место, где отбывают повинность. Это место, где сажают семена, лелеют и защищают их. Ту же философию, что и к семенам, я применил к людям. В 90-е и 2000-е годы было модно менять сотрудников как перчатки. А я рассуждал: если хочу получить чистое зерно, я должен растить технологов годами. Нельзя научить человека слышать растение за месяц и нельзя требовать от него ответственности, если он знает, что завтра его уволят из-за сезонной просадки. Сегодня они смотрят на меня не как на гуру, а как на старшего товарища, который тоже вкалывает в земле. У нас нет барьеров «руководитель-подчиненный». Есть общая цель. И я ни разу не пожалел, что взял на себя эту ответственность. Потому что стабильная команда, это такой же урожай, как и «АИРИШ». Только собираешь его каждый день. Как создатель компании «Аграриан», я и мои единомышленники объединяем различные отрасли сельского хозяйства России, внедряем передовые сельхозтехнологии на территории Центральной Азии и Турции. Уже 8 лет мы работаем в тесном партнерстве с селекционно-семеноводческим холдингом полного цикла «Золотой початок» и с другими лидерами отрасли. Делаем общее великое дело – кормим Россию! Отдельно хочу отметить профессионалов и героев России, энтузиастов нашего дела. Это российский офицер спецназа, участник боевых действий Игорь Петрович Жуков, награжденный тремя орденами Мужества, медалями ордена «За заслуги перед Отечеством» и медалью «За отвагу!». Это индивидуальный предприниматель, селекционер Дмитрий Юрьевич Харебин, недавно получивший свидетельство Национального союза селекционеров и семеноводов о членстве в этой уважаемой организации. Это заместитель министра – начальник отдела развития растениеводства Министерства сельского хозяйства Воронежской области Александр Анатольевич Харьковский и многие другие наши единомышленники.
— Альберт Николаевич, недавно стартовал новый сезон. Какие задачи ставите перед собой и компанией?
— Новый сезон — всегда шаг в неизвестность. Основные задачи сейчас две. Во-первых, масштабировать наш «АИРИШ». В прошлом году мы получили подтверждение, что наш гибрид работает от Краснодара до Сибири. Нужно, чтобы его характер проявил себя на максимуме полей в России, чтобы мы наблюдали полную картину. Во-вторых, внимательно следить за новыми формами заразихи, которая, к сожалению, не дремлет. Агротехника в этом сезоне тоже будет другой, так как минувшей зимой было аномальное тепло, а потом ударили морозы. Раньше работали по календарю, а теперь по факту: смотрим на влажность почвы, прогноз ветров, биоритмы растения. Настрой у коллектива боевой! Как говорится, глаза боятся, а руки сеют!
— Сегодня семена «АИРИШ» победно шагают по разным регионам России и зарубежным странам, в том числе в Южной Америке и Евразии. Российская селекция действительно выходит на глобальный уровень? Что нужно сделать, чтобы «АИРИШ» стал мировым стандартом качества?
— «Победно шагают» — пожалуй, пока это преувеличение. Скорее, осторожно ступает, но все увереннее. С точки зрения генетики и стрессоустойчивости мы конкурентоспособны. Наши гибриды часто выигрывают у хваленых западных на бедных почвах. Но с точки зрения упаковки, сервиса и предсказуемости нам есть, куда расти. Иностранные, в первую очередь, западные школы семеноводства десятилетиями выстраивали систему работы. Что нужно для мирового стандарта? Четыре вещи. Первое — время и статистика: десять лет подтверждений на разных континентах. Второе — технологическая платформа: чтобы семена были идеально выровнены с сертификацией каждого мешка. Третье — глобальная сеть испытаний: не просто продавать, а изучать поведение наших семян в Чили, Турции, Индии. И четвертое, это доверие фермера, которое не покупается рекламой, а приходит от соседа: «Посадил в засуху — собрал больше». Поэтому я не говорю, что мы утерли нос лидерам, а говорю, что мы встали с ними в один ряд, где судят не по логотипу, а по факту урожая.
— Альберт Николаевич, вы удивительно активный человек! Откройте секрет — где черпаете энергию и вдохновение для трудовых подвигов? Что лично для вас является источником сил?
— У меня два главных источника силы. Первый — результат. Когда стоишь в поле и смотришь на ровные ряды «АИРИШ», который прошел через засуху, град, преодолел заболевания и нападки скептиков, а стоит ровно как солдат на плацу. Или когда приходит письмо от фермера: «Спасибо! Благодаря «АИРИШ» мы «вытащили» сезон!». Это лучшая зарядка для личных батареек! Второй источник — смена картинки. Я живу на два дома. Лаборатория: пробирки, генетические карты, тишина, порядок. И поле: грязь, солнце, запах земли, решение здесь и сейчас. Это как расширение диапазона жизни. Радует, что сейчас государство повернулось лицом к сельскому хозяйству, есть понимание, что сейчас во многом райские условия, есть, где развернуться и куда приложить силы для того, чтобы кормить людей.