Послужной список известного адвоката Сергея Борисовича Грошева мог бы стать основой для сценария многосерийного детектива. Десантник-афганец, полковник милиции, прошедший путь от оперативных подразделений Казани до Академии управления МВД, затем госслужба в ранге советника 1 класса и – новая карьера в адвокатуре. Сегодня Сергей Борисович – востребованный адвокат, работающий в основном в Москве, специализирующийся на сложных экономических и должностных преступлениях. В интервью он рассказывает о системной проблеме, с которой сталкивается большинство россиян при обращении в правоохранительные органы, и предлагает конкретные изменения в Уголовно-процессуальный кодекс.
– Уважаемый Сергей Борисович, глядя на вашу биографию, складывается ощущение, что вы знаете систему изнутри, как никто другой. Служба в МВД, затем руководящая работа,
а теперь адвокатская практика. Как этот уникальный опыт помогает вам сейчас, в защите прав граждан?
– Это дает главное – понимание не только буквы закона, но и внутренней кухни принятия решений. Я знаю, где возникают сбои, а где – откровенные злоупотребления. С 2015 года, став адвокатом, я смог взглянуть на процесс с другой стороны баррикад. И должен сказать, что проблемы, с которыми сталкиваются обычные граждане на самой первой стадии – стадии возбуждения уголовного дела, сегодня стоят как никогда остро. На фоне некомплекта кадров в МВД и других правоохранительных ведомствах эти проблемы становятся по-настоящему драматичными для людей.
– Вы говорите о ситуации, когда человек пишет заявление о преступлении, а ему отказывают в его возбуждении? Статистика отказов действительно так велика?
– Дело не только в количестве отказов, а в почти бесправном положении самого заявителя. Потерпевший, а точнее, еще даже не признанный потерпевшим, а просто заявитель, оказывается в правовом вакууме. Уголовно-процессуальный кодекс (УПК РФ) формально не дает ему почти никаких инструментов влияния на процесс на этапе доследственной проверки. Сегодня сложилась такая практика, которую мы, адвокаты, наблюдаем сплошь и рядом: вас могут не вызвать на опрос по направленному заявлению и могут банально не направить копию постановления о вынесенном отказе в возбуждении уголовного дела. По закону она должна быть отправлена в течение 24 часов. На деле эти бумаги просто «списываются в материалы», и вы годами можете писать заявления и жалобы, но так и не узнать, что по ним вынесен отказ.
– То есть заявитель может даже не узнать, что его дело не сдвинулось с мертвой точки?
– К сожалению, периодически так случается. Приведу конкретный пример из моей практики. Гражданка неоднократно обращалась в территориальный ОМВД с заявлениями об избиении бывшим мужем и хищении имущества. В течение нескольких лет ей не направляли постановления об отказе! Когда после многочисленных жалоб она добилась реакции, ей предложили… прийти и ознакомиться с материалами в штаб ОМВД в течение месяца. Это не просто нарушение приказов МВД и процедуры, это лишение права на судебную защиту, закрепленного в Конституции. Вы не можете обжаловать то, чего не видели.
– Существуют ли механизмы обжалования бездействия следователя, заявители могут обратиться к прокурору или в суд?
– Формально – да, могут обратиться, но, не имея на руках постановления об отказе в возбуждении, это малоэффективно и затягивается на месяцы.
Также здесь кроется системная проблема. Действующая редакция закона не предусматривает права заявителя подавать ходатайства на стадии проверки сообщения о преступлении. Следователь или сотрудник дознания может просто дать формальную отписку, и это формально не будет считаться нарушением.
Более того, даже когда прокурор получает копию постановления об отказе, он часто не проверяет его законность без жалобы потерпевшего. А жалоба не поступит, пока человек не получит это постановление. Закон обязывает направлять прокурору лишь копию решения, но не сами материалы проверки. Прокурор вынужден работать вслепую или ждать сигнала от гражданина. А когда жалоба приходит, прокурор отменяет постановление, но потом выносит вердикт об отказе в удовлетворении жалобы, так как предмет обжалования уже устранен. Показатели надзора формально улучшаются, а права человека – нарушаются.
– Что конкретно нужно менять в законодательстве, чтобы минимизировать такие случаи?
– На основе нашего опыта мы с коллегами видим четкие пути решения. Нужно точечно корректировать УПК. Во-первых, необходимо дополнить статью 144 УПК частью, где будет четко прописан процессуальный статус заявителя как лица, пострадавшего от преступления. У него должны быть права и обязанности на этапе проверки, включая право заявлять ходатайства. Во-вторых, обязанность уведомления заявителя должна стать не абстрактной, а жесткой и фиксируемой. Нужно обязать органам, проводящим проверку, направлять копию постановления об отказе заказной почтой с уведомлением и прикладывать квитанцию к материалам дела. Это исключит практику, когда гражданин годами не знает о судьбе своих заявлений. И в-третьих, самая важная поправка – в часть 4 статьи 148 УПК. Копия постановления об отказе и материалы проверки должны в течение 24 часов направляться прокурору. Только получив материалы, прокурор сможет полноценно и всесторонне проверить законность отказа, не дожидаясь жалобы от гражданина, который этих материалов может и не видел.
– Сергей Борисович, вы, как человек, имеющий большой практический опыт службы в МВД, а теперь защищающий бизнес и граждан, – чувствуете отклик на эти инициативы у коллег в погонах?
– Я поддерживаю связь с ветеранскими организациями, общаюсь с действующими сотрудниками. Должен сказать, что многие действующие сотрудники тоже страдают от сложностей с заявителями, а к этому зачастую приводит как наличие некомплекта сотрудников, так и «палочная» система. Но это не отменяет того факта, что человек остается один на один с системой. Моя задача как адвоката – использовать и жизненный, и профессиональный опыт, чтобы этого не допускать. Мы не имеем права относиться к проблеме доверителя формально, и эти законодательные изменения назрели давно.
Грошев Сергей Борисович – адвокат коллегии «Рыбак, Коган и партнеры» (Адвокатская палата Республики Татарстан), кандидат юридических наук. Заслуженный вете-
ран боевых действий в Афганистане (ВДВ). Имеет уникальный карьерный путь: более
25 лет службы в МВД (от оперативных должностей в Казани до руководящих постов
в Москве и Академии управления МВД), полковник милиции в отставке. Впоследствии занимал высокие должности на госслужбе (госсоветник 1 класса) и в крупном бизнесе. Специализируется на должностных и экономических преступлениях, мошенничествах, защите личности. Ведет активную преподавательскую и научную работу.